РУБРИКИ
НОВОСТИ
17.09.18
«Ничего странного». Увидела свет новая книга Натальи Макеевой (ФОТО)

26.03.16
Макеева представит книгу на концерте "Братьев Тузловых"

22.01.16
Наталья Макеева представит книгу «Векторный лотос» в Москве

24.12.15
"Векторный лотос" представили в трёх городах Новороссии и Ростове-на-Дону

25.10.15
Ушёл из жизни писатель Юрий Мамлеев

01.10.15
"Векторный лотос": Макеева представила свою новую книгу во Владивостоке

29.09.13
Наталья Макеева представила книгу «Удар по России»

20.07.13
Писателю Юрию Мамлееву требуется помощь

17.11.12
Вышел первый номер журнала Имажинэр с рисунками и рассказами Н.Макеевой

14.04.12
В календаре появится День метафизического реализма

29.03.12
Молодые метафизики соберутся в ЦДЛ

23.11.10
Вышла новая книга Юрия Мамлеева: быть Богом всё же трудно...

31.08.10
Шпаликовские вечера стали регулярными

16.07.10
Наталья Макеева выступила на вечере журнала Rolling Stone

25.02.09
Сны и светские тусовки

05.01.09
Макеева выпустила «Сияющего беса»

08.08.08
Наталья Макеева: современные тексты переводить на украинский язык нельзя

RSS
Natalia Makeeva RSS

ДРУГИЕ РЕСУРСЫ

ЖЖ Натальи Макеевой

Facebook

ВКонтакт

Twitter

Живой Журнал (фотоблог)

Канал на YouTube

Статья в Википедии

СЧЁТЧИКИ

NB Katarinka Mur Sergej Qkowlew Russel D Jones Наталья Аляшева Актуальная История ML Music Услуги сертифицированного гештальт-терапевта Философия модернизма Каким образом можно остеклить балкон или лоджию? Стоит ли лечиться от женского бесплодия народными методами?

Книга Натальи Макеевой
«Векторный лотос»

Книга Натальи Макеевой «Сияющий бес»

Книга Валерия Коровина
«Россия на пути к империи

Книга Валерия Коровина
«Конец проекта «Украина»

Книга Валерия Коровина
«Третья мировая сетевая война»

Книга Валерия Коровина
«Удар по России. Геополитика и предчувствие войны»
23 октября 2010
Левитатор
Телевизор урчал в углу про лёгкость и ощущения, раскидывая синюшные отсветы по обшарпанным стенам, и как бы требовал внимания. Он понимал, что в этом доме его держат из сострадания, вроде домашнего питомца, которого выкинуть жалко, но кормить уже неохота. Чувство одиночества давно уже овладело прибором, оно пронизывало его полностью — от хвостика антенны, бесцеремонно воткнутой в нежный корпус, до пыли, до давней пыли на жизнерадостном пёстром экране.

* * *

Лёша Курочкин, крепкий дядька средних лет, не без брюшка и лысинки, в тренировочных штанах и неясного цвета майке, безраздельно владевший и телевизором, и окружающим пространством, в сторону источника звуков не смотрел. Они его занимали мало — «ящик» он включал не из интереса к программам и рекламам, но чтобы унять нервную дрожь в мозгах и кончиках пальцев. Однако про лёгкость — это его зацепило. С раннего утра, а он, можно сказать, и не ложился вовсе, так, вздремнул с трёх до пяти, он весь как будто бы парил. И всё вокруг было слегка воздушным — стены, шкаф, половичок под дверью, сама дверь и даже телевизор.

В принципе он знал, что, если не спать, случается и не такое. Один раз, не спавши трое суток, Лёша увидел в окне милого вида товарища в кепочке. Но обошлось — после восьми часов безмятежного сна всё встало на свои места. И товарищ тот, наверное, тоже куда-то встал, на какое-то своё, никому не известное место. В любом случае — в окне никого не обнаружилось. Да и бессонница на время отступила.

Тут, однако, был совсем другой случай. Лёша всем своим существом чувствовал — что-то не в порядке. Что-то зудело и грызло, как будто бы совесть, но нет, не она, да и нет вроде как причины, но вместе с тем она, причина, всегда найдётся, особенно когда не поспишь. Не всё на своих местах. А это серьёзно, ох как серьёзно. Вздремнуть? А не будет ли хуже? И он предпочёл посидеть и подумать, а там видно будет. И тут как стало видно...

Мир перед ним поплыл. Лёша испугался — тело его едва заметно сместилось в сторону, так что слегка замутило. Стоило ему шевельнуть ногой, как диван уходил всё дальше вниз, а после кивка самому себе Алексей Владимирович прямо-таки вознёсся, и совсем не в переносном смысле слова — чуть не поломав люстру.

Повиснув во плоти между полом и потолком, он замер и призадумался. Решил было испугаться, но не вышло — недремлющий мозг с недосыпу просто-таки не мог поверить глазам своим и, заявив «я сплю», давать волю страху наотрез отказался. Но вместе с тем, реальность и осязаемость всего происходящего была такой убедительной, что Алексею и в голову не пришло щипать себя за разные части тела в надежде на пробуждение. Здесь у него с мозгом случилось полное расхождение во мнениях. Впрочем, это-то как раз не впервой. Да хоть бы и сон — зачем просыпаться — в сущности, ничего дурного не случилось. Наоборот, эта приятная лёгкость, этот полёт — не том ли мечталось с детства, не о том ли пел телевизор? Хорошо, до чего же хорошо парить от дивана к холодильнику и обратно — едва оттолкнувшись ногой, заплыть на кухню и, замерев вниз головой, заглянуть под мойку — к ужасу орудующих там несметных тараканьих полчищ! Лёша просто не мог нарадоваться на своё новое состояние! Предыдущее, этот надоедливый зуд в мозгах, заставляющий поминутно щёлкать пультом телевизора, нравилось ему гораздо меньше.

— Ух ты! Ах ты! — повторял Алексей Владимирович, выделывая кренделя перед зеркалом вверх ногами. Как-то сразу расхотелось спать, что-то жизнерадостное и свежее затрепетало в груди его. Словно бы годы, почти сороковник, с плеч долой, и босиком по росе, и всё возможно, и самое плохое — это насморк и заругается мама. Леша повис посреди затараканенной кухни брюшком вверх, подобно гигантской дохлой рыбине. Дохлой, но несказанно довольной своим положением. «Жаль, мама не видит!» — подумал он, глядя в мутный потолок. Хотелось жить и парить — надо всем этим бренным бытием, над ползающим людом и природой, кишащей злобной живностью. Алёша преисполнился гордости за себя. Никто не летал так, как он, — «никто в этом гнусном мире, слышите, твари дрожащие!».

В резком душевном порыве, словно пьяный, не отвечая за себя, Лёша попытался было вырваться за оконную раму, чтобы там, в большом, распластанном по тверди земной мире закричать всем этим умникам и святошам, что на него — именно на Алексея Владимировича Курочкина — снизошла благодать и он теперь их альфа и омега, молитесь, молитесь, сволочи! Но, едва высунув руку, почувствовал, как та обрела вес и резко потянула тело его вниз, едва не стукнув подбородком о подоконник. За дверь вылететь тоже не удалось. Всё это слегка подпортило Лёшеньке настроение.

Выходит, летучесть его не беспредельна. Не парить ему с птицами в облаках, не болтать запросто с ангелами господними, не срывать шапки с праздных зевак. Однако, подумал он, зачем мне метать бисер перед этими свиньями? Они же свиньи, как есть — свиньи. И дело их свинское — землю топтать, они и голову толком поднять не могут, не то у них положение. А я как Бог в храме, как царь в венце золотом и не их дело глазеть на полёт мой, я — не для всех.

«Не все» нашлись быстро. Слухами землю полнится, а когда сама не полнится, то от человека к человеку, по телефонному проводу любая новость расходится за считанные часы. Стоило Лёше позвонить своему бывшему однокласснику, который, по давним воспоминаниям, водил в своё время дружбу со всякими заумными персонажами, как о сеансах левитации в стенах самой что ни на есть простой «однушки» на втором этаже ветхой пятиэтажки стало известно многим. Все они долгие годы жили в предчувствии чуда, и вот оно, чудо, уже ждало их в гости, наскоро отдраив кухню и туалет и даже накрыв скромный стол для избранных.

И понеслось. Что ни вечер — собиралась у него разномастная публика: философы и колдуны, с виду — так заводские работяги, толстые сонные женщины-медиумы, матери-одиночки, девушки-истерички с изрезанными бритвой руками, дети индиго и загадочно улыбающиеся юноши с непроходящим блеском в глазах. Порой заходила одна старушка с иконой и всё норовила стукнуть Курочкина по лбу, дабы изгнать из него то ли бесов, то ли опровержение закона всемирного тяготения. Впрочем, особой опасности она не представляла — бдительная свита неизменно выгоняла её и ещё минут десять с криками и улюлюканьем гнала по улице. Одна из истеричек как-то раз даже стукнула старушку каблуком, и та, наверное, померла бы, но вовремя что-то прошептала, и каблук, застряв в седых нечесаных космах, миновал хрупкий череп.

Лёша купался во внимании, славе и обожании, его чуть было не объявили сыном божьим, а от поклонниц не было отбоя. Что ни ночь — новая дева, или дама, или баба пыталась остаться на ночь, а кое-кто даже мечтал зачать от летающего любовника прямо в полёте. Доходило до драк, и тогда Леша великодушно оставлял при себе обеих и всю ночь утешал их одинокую плоть. Вскоре среди пёстрого окружения Лёшеньки объявилось несколько беременных, однако полной уверенности в «авторстве» не было даже у них самих. Да и у самого него брюшко к тому времени выросло ещё больше, и порой ему казалось, будто он вот-вот превратится в гигантский мыльный пузырь, и очередная ошалевшая гостья в припадке внезапно нахлынувшей чувственности проткнёт его булавкой, и он просто-напросто лопнет, и голова его тогда наверняка вылетит в окно, да, наконец-то вылетит, и после этого мир уже никогда не будет прежним.

Как, в самом деле, все эти улицы, магазины и небо над ними могут остаться прежними, если он, Лёша Курочкин, летал по своей квартире — без обмана и фокусничества! И тогда, как христиане носят на шее крестик, его верные адепты смастерят изображение лопнувшего толстяка и будут вешать его на себя, в храмах, на стенах домов и показывать в телевизоре по самому главному каналу. Глава государства придёт поклониться его нетленным мощам... Хотя — пожалуй, нет, такой исход не подходит, Курочкин обречён живым вознестись на небо. От осознания собственного величия у Лёши прямо-таки голова шла кругом. Он чувствовал, что главное сбылось, но что-то в нём самом как бы не дозрело, последний штрих в череде удивительных мыслей и дел не был сделан. И тогда он стал думать о смерти — упорно, с полной погружённостью. Занятие это, как известно, не слишком обременительное. Поразмышляв с неделю, Лёша потолстел ещё на пять килограммов, зато настроение его из слегка недоумённого восторга превратилось в по-настоящему возвышенную тоску, дополняемую осознанием собственной несомненной исключительности. «Я — центр мироздания», — спокойно, даже грустно, однако без лишнего пафоса заключил он. Мысль эта уже не возносила его, не заставляла гонять заметно округлившихся истеричек по квартире и магазинам, но согревала всю жизнь его светом и смыслом.

И вот как-то раз Алексей Владимирович Курочкин решил: хватит жаться в своём углу. Да, пока он летает только здесь, в своей священной квартире. Но это не повод таиться от мира в обществе горстки избранных. Местная пресса, конечно, о чём-то прознала и кое-где даже вышли статьи о том, что, мол, завёлся у нас мужик один — то ли иллюзионист, то ли гипнотизёр. Лёшу от такой «славы» мутило. Он решил открыть людям, прозябающим во тьме и неверии, всю правду, для чего зарядил своих верных подруг, давно уже поселившихся у него на кухне, обзванивать журналистов, а сам тем временем стал сочинять сценарий этой исторической встречи. Пресса ввалилась в квартиру шумно и суетливо. Девы, специально для такого случая одетые в длинные белые платья, скромно потупив глаза, проводили снимающих, пишущих и фотографирующих гостей в комнату, где Лёша висел в воздухе, с абсолютно отрешённым выражением лица, в чёрном костюме, босой.

Ошеломлённые журналисты засыпали его вопросами, на которые он отвечал медленно, с видом и интонацией человека, которому всё в этой жизни предельно ясно. «Как Вы поняли что можете летать?» — «Я полетел». — «А другие, как думаете, смогли бы?» — «Рождённый ползать...» При этом Курочкин старательно демонстрировал снимающей технике фигуры своего пузатого пилотажа — как вверх ногами может, как зависает, как стремительно пролетает по коридору. Готовая сенсация! Что тут ещё скажешь?

Но самый эффектный кадр, хотя по сути-то ничего выдающегося в этой картине не было, он припас напоследок. Удалив ненадолго прессу вон из комнаты, девы сняли люстру и повесили на её место петлю — настоящую, из добротной прочной верёвки. Войдя, пресса обнаружила Лёшу с загадочной улыбкой на губах. Терпеливо дождавшись, пока все до единой камеры и объективы будут наведены и взведены, левитатор сунул голову в петлю и... хрипя, повис посреди комнаты. Огромную тушу его, конечно же, сразу сняли, но откачать не смогли. Видимо, вес сделал своё естественное дело — смерть наступила мгновенно, хорошо ещё, что голова не оторвалась. Девы потом долго твердили, что, де, не хотел он, так получилось, само падало, но мало кто им поверил. Впрочем, и вины обнаружено не было, а посему — дело, едва открыв, закрыли, а тело как водится, зарыли.

На похоронах Алексея Владимировича Курочкина было людно — живых собралось на кладбище чуть ли не больше, чем мёртвых. Поговаривали, что он с минуты на минуту должен восстать из гроба, несмотря на произведённое вскрытие. Пресса приготовилась чудо сие зафиксировать. Говорили речи о том, что личность Алексея Владимировича ещё предстоит постичь и что новые воплощения его вот-вот снизойдут на землю. Поклонницы Курочкина при этих словах с загадочным видом поглаживали животы и ревниво косились друг на друга. Даже следователь пришёл — мало ли что случиться могло. И родственники пришли. При Лёшиной-то жизни они к нему побаивались заглядывать. Кто только не шёл за гробом в тот день! И все как один ждали чуда.

Однако чудо собравшихся милостиво миновало. Как ни тянули церемонию — выступления пошли уже по второму кругу, но Курочкин упорно не восставал. Кто-то даже прочёл: «Восстань, восстань пророк России!» Всё без толку. Покойник так и остался просто покойником, а похороны, как водится, плавно перетекли в поминки. Буквально на следующий день на двери осиротевшей квартиры оказался новый замок, а ещё через месяц там уже праздновала новоселье шумная азербайджанская семья. А в местной газете «Байки недели» вышла статья про то, как совершенно случайно проходивший под окном корреспондент подслушал разговор: «Ниджи сан?» — «Якши. Лечу, да!».

Наталья Макеева

  
Комментариев
Оставить комментарий
Имя
Email
Текст
Число